Глава I. Воля Божья о человеке ч.1

Тезисы против предопределения кого-л. на погибель
и против теории о ста сорока четырёх тысячах как элите
среди искупленных.



Не тайно Я говорил, не в тёмном месте земли, не говорил Я племени Иакова: «напрасно ищете Меня».

Ис. 45:19

О поклонении силе. Начиная говорить о свободе во Христе, приходится говорить о том, что ей мешает. Также, следует сначала сказать о вершине айсберга, а потом уже о его подводной части. Главная моя задача – не просто выступить против кальвинизма или элитарности: я хочу показать, что Бог ценит, уважает и не преступает свободу человека. И даже более того: что есть такая свобода, которую даже Бог может преодолеть только любовью и жертвой. Главное искушение человека всех времён – соблазн поклонения силе нечеловеческой, Божественной. Не находя управу тому злу, которое развернулось на планете силами своими, человек нашёл убежище в надежде на силы сверхъестественные, Божественные. На первый взгляд, это естественно и правдиво. Но человек пошёл дальше, наделяя Божество теми полномочиями, которые в реальности Оно добровольно отвергает и не использует. Более того: сила увлечения фантазией, чрезмерная привязанность и интерес, подкрепляемые надеждой, направляют всю мощь того, кто был сотворён по образу Творца всех миров, на творчество целого мира, в котором всё служит избранной «спасительной» идее. Проверить или, тем более, опровергнуть это представление, касающееся мира запредельного, сверхчеловеческого, разрушить таким образом созданный мир можно лишь верой целостной, включающей идею по силе равную ей и основанную на личном убеждении, на том же Слове Божьем, которым пользуется и фальшивое миропонимание. Потому постараюсь привести противоположные свидетельства Св. Писаний и передать своё убеждение о том, что Бог никого не предопределяет, считаясь с волей человека, что Он не выбирает Себе «любимчиков», и что в Царстве Божьем нет никакого разделения на элиту и всех остальных, так как нет этой элиты. Остальное – дело веры тех, кто ищут правду, их риска и ответственности.

Идея, о которой я говорил как о поклонении силе нечеловеческой, сверхъестественной есть представление о произволе Божества, о Его предопределении и элитарности. Вот две её маски и покрывала: теория предопределения и представление о ста сорока четырёх тысячах Откровения как элите среди искупленных. Эти предубеждения крепко засели в сознании человечества. Мной лично оба они принимаются лишь как выражения насилия1 и несправедливости, как желание продлить ад человеческого мира в вечности, как перенесение этого ада на вечность. Одно из главных достижений психологии есть та истина, что человек обманывает, прежде всего, себя. Я бы сказал так: человек насилует, прежде всего, себя, и только потом других. И вот главной нравственной задачей является устранение насилия, устранение зла, т.е. поведения, вносящего разложение в храм человеческого тела. Причина же такого поведения – не только иррациональная воля человека, его произвол, но и иррациональная воля Бога и Его произвол по фантазии тех, кто это отстаивают. Вернее представление о беспричинном, произвольном избрании Богом одних – ко спасению или в элиту, других – к погибели или в служебные, подчинённые лица. Предубеждение о произволе и игре Божества с самим собой как в решении глобальной судьбы человека, так и в решении его места и назначения в вечности. В этой поверхностной, рациональной схеме нет места человеку, его воле и мнению; нет места диалогу и свободе. В обычной теологии всё так же, как и в царстве кесаря, в мире сём: судьбу одних вершат другие, не давая им ни места, ни возможности. С элитарностью дело обстоит точно так же, как и с богатством: роль человека, его ценность и значение определяются если не теми вещами, которые он унаследовал или приобрёл, то теми духовными качествами, которые унаследовал или приобрёл. Хотя и не ими одними: определяющей силой, конечной инстанцией здесь выступает произвол Божества: бесцельное, беспричинное, безответное, т.е. случайное избрание. Тогда как, на самом деле, это антропоморфизм: перенесение на Божество рабства у сил природы, у случайного, у стихийного, у по-дурному субъективного. То есть утончённое идолопоклонство. Есть класс людей, от которого большинство ожидает небесной правды и Божьих милости и человечности. Так вот рабское мление перед силой тех, на кого все взирают, ожидая ответов на свои вопросы, мешает открыть правду о характере Бога и сущности сотворённого мира, – правду о зле и его источнике. Наделение кого бы то ни было, Бога или человека, той силой и властью, которых он не имеет, – все эти фантазии, подаваемые как непреложные истины, мешают не просто личной праведности на уровне отношений между людьми, как я только что говорил, но мешают отношениям человека с Богом.

Теодицея и несотворённая Богом свобода. Ведь главный вопрос человеческого существования в этом мире – даже не вопрос о смысле этого существования, о доступности святости, о возможности подлинного творчества, но вопрос сосуществования Всеблагого и бесконечно Злого, живого Добра и адского Зла, – Бога наряду с утопающим во грехах и страданиях миром. Так, обычный человек оторван от подлинного бытия и жизни, он вращается во вторичной сфере, призрачном мире: подлинные святость, совершенство и творчество для него невозможны в силу его нездоровой привязанности к множеству идолов. Но кроме страданий по собственной вине, он либо терпит страдания невинные по вине других, либо наблюдает невинные страдания своих ближних, и это становится ещё большим камнем преткновения на его пути к Богу. Когда же воля его разворачивается, то прежде, чем уяснить законы святости и совершенства, прежде чем начать творить, человек познаёт то слово, без которого невозможно дело. Он познаёт ту правду, которая примиряет его с Богом во Христе, которая отвечает на его вопрошание о бессмысленных и невинных страданиях человеческой природы, о сосуществовании страшного мира и всеблагого Бога. Это правда о страдающем, человечном, добровольно ограничивающем себя Боге, а также правда о той свободе внутри и вне Его, из которой Он сотворил всё, но на которую не распространяется Его всемогущество.

Кальвинизм, вера в Божье предопределение, и атеизм, непринятие веры в Бога, неразрывно связаны с традиционным представлением большинства верующих о Божьих силе и власти. Традиционная теология или вера порождает атеизм, потому что она утверждает, будто бы в руке Божьей абсолютно всё, то есть и поступки «злых». Это ничуть не смущает верующих обывателей, но является камнем преткновения для людей глубоко мыслящих. Достаточно прочитать историю о «слезиночке ребёнка» в Братьях Карамазовых Достоевского, или стихи Эдуарда Асадова:


Мне говорят: – Не рвись быть слишком умным,
Пей веру из Божественной реки. –
Но как, скажите, веровать бездумно?
И можно ль верить смыслу вопреки?

Ведь если это правда, что вокруг
Все происходит по Господней воле,
Тогда откуда в мире столько мук
И столько горя в человечьей доле?

Когда нас всех военный смерч хлестал
И люди кров и головы теряли,
И гибли дети в том жестоком шквале,
А ОН все видел? Знал и позволял?

Ведь «Волос просто так не упадет...»
А тут-то разве мелочь? Разве волос?
Сама земля порой кричала в голос
И корчился от муки небосвод.

Слова, что это – кара за грехи,
Кого всерьез, скажите, убедили?
Ну хорошо, пусть взрослые плохи,
Хоть и средь них есть честны и тихи,
А дети? Чем же дети нагрешили?

Кто допускал к насилью палачей?
В чью пользу было дьявольское сальдо,
Когда сжигали заживо детей
В печах Треблинки или Бухенвальда?!

Любовь небес и – мука человечья.
Зло попирает грубо благодать.
Ведь тут же явно есть противоречье,
Ну как его осмыслить и понять?

Да, раз выходит, что без Высшей воли
Не упадет и волос с головы,
То тут права одна лишь мысль, увы,
Одна из двух. Одна из двух, не боле:

ОН добр, но слаб и словно бы воздушен
И защитить не в силах никого.
Или жесток, суров и равнодушен,
И уповать нелепо на Него!

Я в Бога так уверовать мечтаю
И до сих пор надежду берегу.
Но там, где суть вещей не понимаю -
Бездумно верить просто не могу.

И если с сердца кто-то снимет гири
И обрету я мир и тишину,
Я стану самым верующим в мире
И с веры той вовеки не сверну!2

Здесь становится ясно, что кроме произвольного атеизма есть атеизм, не принимающий Бога не из-за своей надменности и высокомерия, а из-за определённого религиозного воззрения на Бога людей верующих. Вот что об этом пишет Н.А. Бердяев: «...добрые готовы ненавидеть Бога за то, что он не мешает злым творить зло, что он допустил существование зла... Традиционная теодицея теологических учений разрешает ли мучительную проблему, объясняет ли она происхождение зла? Традиционное теологическое учение о миротворении и грехопадении все превращает в божественную комедию, в игру Бога с самим собой... Происхождение зла объясняется обыкновенно свободой, которой Бог наделил тварь и которой она злоупотребила. Но это традиционное объяснение остается на поверхности и совсем не объясняет происхождения зла. Свободу, через которую тварь склоняется ко злу, тварь не от себя имеет, она получила ее от Бога, т. е. в конце концов, она детерминирована (определяема, моё прим.) Богом. Свобода есть роковой дар, который делает роковой участь человека... Традиционная ... теология и ведет к атеизму ... Обычное теологическое понятие о свободе нисколько не снимает с Творца ответственности за зло и муку мира. Сама свобода сотворена Богом, и она проницаема для него в самой своей глубине. Бог ... предвидел роковые последствия свободы, которую он сам и от себя сообщил человеку. Он предвидел зло и страдание мира, который целиком вызван к жизни Его волей и находится в Его власти, предвидел все до гибели и вечных мук многих. И он согласился сотворить мир и человека в этих страшных условиях. Это и есть глубокий нравственный исток атеизма. Наделив человека свободой и ожидая ответа на свой призыв, Он ждет ответа от самого себя, Он заранее знает ответ. Он играет с самим собой... теология в трудные моменты ссылается на тайну... Но рационализация тайны уже зашла слишком далеко. И совершенно последовательно нужно сделать вывод, что Бог в вечности одних предопределил к вечному спасению, других же – к вечной гибели. Кальвин и говорит, что Бог творит неравно, одних для вечного спасения, других для вечной гибели. Страшное учение Кальвина имеет огромную заслугу reductio ad absurdum (сведение к абсурду, к нелепости, моё прим.). Он договаривает то, что неотвратимо вытекает из традиционного учения о миротворении.» (Бердяев Н.А., «О назначении человека», М.: Республика, 1993., с. 38.) «Свобода не сотворена Богом-Творцом, она ... первична и безначальна. Свобода не детерминирована Богом-Творцом, она в том ничто, из которого Бог сотворил мир... с Бога-Творца снимается ответственность за свободу, породившую зло... Свобода ничто ... Оттуда ... произошло отпадение от дела Божьего, возникло зло и мука, и бытие смешалось с небытием. Это есть подлинная трагедия, трагедия не только мира, но и Бога. Бог хочет своего другого и друга, тоскует о нём, ждет от него ответа на свой призыв к божественной жизни, к божественной полноте, к соучастию в Божьем творчестве, побеждающем небытие. Бог не сам себе отвечает... Бог-Творец всесилен над бытием, над сотворенным миром, но он не властен над небытием, над несотворенной свободой, и она непроницаема для него» (там же, с. 39). Итак, в наше время невозможно быть просто верующим: нужно быть либо кальвинистом, либо принимать учение о не сотворённой Богом свободе. Тех, кто захочет здесь спорить, попрошу прежде ответить на простой вопрос: почему Творцу вселенной, всё создавшему Своим словом пришлось воплощаться и страдать – почему недостаточно было просто сказать слово? О несотворённой свободе я продолжу в центральной главе. Сейчас же для моей темы важно то, что как кальвинизм, т.е. вера в предопределение, так и атеизм вышеупомянутого толка, оба происходят от традиционной теологии. Как было сказано, учение Кальвина показывает её несостоятельность, неполноту и ущербность. Многие отвергают учение Кальвина, но разделяют обычную веру в то, что абсолютно всё в руке Божьей. Это умеренный кальвинизм. Но для честности и порядочности сказавший «А» должен сказать «Б», и или принять «Б», происходящее от «А», или пожертвовать ими обоими, приняв более глубокую и более соответствующую времени истину. Учитывая аргументы центральной главы данной книги, следует решительно сказать, что Бог не только не определяет кого-либо в его спасении (предопределение), и не избирает Себе «любимчиков» (144 тыс.) в силу Своего характера, но и не может это сделать в силу несотворённой Им свободы.

Исходя из того «неслитно» отношения Божественной природы к природе человеческой, которое дано определением Халкидонского собора 456 года и речь о котором ещё впереди, Бог ограничивает Себя ради человека и не изменяет его волю без её на то согласия. Исходя из Св. Писаний невозможно найти ни одного текста, который бы прямо, открыто свидетельствовал бы о Божьем предопределении, о том избрании, которое является ничем иным, как ограничением свободы кого-л., обычным насилием, т.е. убийством и нарушением заповеди. Кальвинисты легко находят такие тексты, но они являются доказательством их веры только в их голове. Чем опасна их вера? Умалением как Бога, так и человека.

Комментарии
Добавить комментарий
« Скрыть форму
» Добавить комментарий
Любое использование материалов сайта разрешено
при условии ссылки на автора или данный сайт.
© 2013 Скала свободы. Все права защищены.
Работает на Drupal, CMS с открытым исходным кодом.

Леагнус на сервере Проза.ру Индекс цитирования